Война и стилизайия ее в культуре

СОДЕРЖАНИЕ


ВОЙНА И СТИЛИЗАЦИЯ ЕЕ В КУЛЬТУРЕ. И.ХЕЙЗИНГА О РЫЦАРВСТВЕ В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ЕВРОПЕ (ВОЙНА И ИГРА)   
ОБРАЗ ВОИНА В ДАЛЬНЕВОСТОЧНОЙ КУЛЬТУРНОЙ ТРАДИЦИИ
ЗНАЧЕНИЕ ВОИНСКОЙ КУЛЬТУРЫ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ
1. КАКИМ ОБРАЗОМ В РАМКАХ СРЕДНЕВЕКОВОЙ КУЛЬТУРЫ  СКЛАДЫВАЕТСЯ РЫЦАРСКАЯ КУЛЬТУРА?
2. КАКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ИГРАЛА РЕЛИГИЯ И ИНСТИТУТ ПАПСТВА В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ЕВРОПЕ?
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ   

ВОЙНА И СТИЛИЗАЦИЯ ЕЕ В КУЛЬТУРЕ. И.ХЕЙЗИНГА О РЫЦАРВСТВЕ В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ЕВРОПЕ (ВОЙНА И ИГРА)

Оба понятия "сражение " и "игра" нередко сливаются. Всякая схватка, если она ограничивается определенными правилами имеет - уже в силу этого ограничения - формальный признак игры, особо напряженной, решительной, но в тоже время и чрезвычайной наглядной. Сражение как одна из функций культуры всегда предполагает наличие ограничительных правил, требует, до известной степени, признания за собой некоторых качеств игры. В архаической, столь романтической - варварской сфере взглядов, кровавая битва, праздничное воинское состязание и пышный турнир, будучи связанный определенными правилами, все вместе воспринимается в рамках первичного представления об игре. «О войне же можно говорить как о функции культуры в той степени, в которой она ведется в границах некоего круга, члены которого признают равенство или равноправие друг друга. На таких ограничениях до новейшего времени покоилось международное право, в котором выразилось стремление включить войну в сферу культуры (над замешанными сторонами возвышалась идея общности, признававшая своих членов «человечеством», с соответствующими правилами и притязаниями на обращение с каждым из них как с "человеком"). И только теория "тотальной войны" полностью отказывается от остатков культуры, и тем самым игровой функции войны».
Итак, Й. Хейзинга, прежде всего взаимосвязь игры и культуры видит в агональном характере войны: состязательный момент вступает в действие с той минуты, когда воюющие стороны начинают видеть в друг друге противника, сражающее за то, на что он имеет право.   Одной из форм состязания в архаический период культуры является поединок (группа воинов бросает вызов равному числу вражеских воинов), где личное единоборство может служить оракулом, предвещающим исход будущего сражения;
Наиболее яркий пример такого поединка - эпоха, получившая современное название "раннего нового времени", когда дуэль принимает чрезвычайно кровавые формы.
Дуэль в своей сущности - это ритуальная игровая форма, это регламентация внезапно свершающегося убийства, вызванного безудержанным гневом. Место схватки - игровое пространство, равное оружие должно быть тщательно сверено, подается знак к началу и прекращению дуэли, предписывается число выстрелов. Появление крови уже само по себе достаточно для выполнения требования, чтобы поруганная честь была отмечена кровью.
Анализ Й. Хейзингом агонального элемента в войне сводится к следующему: понятие войны возникает тогда, когда особое приподнятое настроение охватывающей всех враждебности делается отличным от распри между отдельными людьми, а до некоторой степени и родовой ненависти. Такое различие помещает войну не только в сакральную, но и в агональную сферу. «Война возвышается до святого дела, где все вместе могут померятся силами, испытывая свой жребий. Война рассматривается в свете священного долга и чести и разыгрывается в присущих им формах».
Обычай, проистекающий из отношения к войне как к благородной и честной игре и время от времени появляющийся даже в условиях нынешнего времени - это обмен любезностями с неприятелями. Договоренность о месте и времени битвы формирует кардинальную черту отношения к войне как к честному состязанию.
Если войну агональную и сакральную назвать архаической, это не будет означать, что на ранних стадиях культуры любая схватка проходила в форме обусловленных прав боевого состязания или что в современной войне агональному элементу больше нет места. Архаическое общество очерчивает границы дозволенного, то есть правила игры, непосредственной для тесного круга своих современников или себе подобных. Но фатальное развитие технических и политических возможностей и выкарчевывание нравственных устоев в новейшее время во всех отношениях сделали бездейственной конструкцию военного права, когда противник признается равной стороной притязающей на честное и почетное обращение. И как только члены сообщества государств на практике отвергают обязательность международного права, то с последним чисто формальными остатками игрового поведения исчезают всякие притязания на культуру. И общество скатывается до уровня еще более низкого, чем архаическая культура. Так безраздельное насилие снова вступает в "свои права" (12). Отсюда следует важный вывод о том, что без поддержания определенного игрового поведения, культура вообще невозможна. Но и в обществе, одичалом от отказа от правовых норм, агональный инстинкт вовсе не исчезает. Ибо он коренится в самой природе человека. И такое врожденное стремление было первым, сталкивающим отдельные группы людей друг с другом и в безумном самовыражении может их привести к немыслимым крайностям ослепления и безрассудства.
Но все же, в неизменных, всегда освященных культом, боевых играх вырастают сами культурные формы, развивается структура общественной жизни. Духовные силы общества ищут выхода в прекрасных образных выражениях героической жизни, свершающихся в благородном соперничестве, в идеальной сфере чести, добродетели и красоты. Идея благородного единоборства остается, таким образом, одним из сильнейших импульсов игры. Нет сомнений, например и, в том, что идеал рыцарской чести, доблести, самообладания, и чувства долга развивал и облагораживает те культуры, которые его почитали. На почве рыцарства взошли и блистательно расцвели, дав богатые плоды культурных ценностей этическое и лирическое выражение благородного содержания, пестрое и прихотливое искусство украшения, изящные формы церемониала и условностей (21, С.108)И все то, что мы видим теперь, как прекрасную благородную игру, было некогда священной игрой. Рыцарское посвящение. Ристалище, орден, обет имеют своим источником обычаи инициации далекого прошлого.

ОБРАЗ ВОИНА В ДАЛЬНЕВОСТОЧНОЙ КУЛЬТУРНОЙ ТРАДИЦИИ

Благодаря сходству между медитацией и состоянием воина, образ воина играет важную роль в духовной и культурной жизни Востока. Действие любимого в Индии памятника религиозной мысли Бхагавадгита разворачивается на поле битвы, а в традиционной культуре Китая и Японии боевые искусства занимают далеко не последнее место. В Японии сильное влияние дзэн на самурайскую традицию обусловило появление БУСИДО - пути воина – искусства фехтования, в котором внутренняя чуткость бойца достигает высочайшего совершенства. Даосская гимнастика тайцзи, считавшаяся в Китае лучшим боевым искусством, уникальным образом сочетает медленные ритмические йогические движения с чуткостью сознания бойца.
Если в Западной Европе образ рыцаря как человека, "владеющего не только мечом, но и кистью", существовал скорее на уровне идеала (благородными занятиями для рыцаря считались война и охота; образованность, культ книжного знания характерны не были), на Дальнем Востоке можно говорить о культе грамотности и учености, который в Китае и в Корее был следствием конфуцианской идеологии, а в Японии эволюционировал из культуры Хэйан и стремления самураев слиться с аристократией.
На Дальнем Востоке честь воина как "лицо" изначально имела большое значение. Это связано с тем, что и в Китае, и в Японии личность воспринимается не самостоятельно, а как часть социума. Как следствие этого — то, что о человеке думают другие, для носителя дальневосточной культуры гораздо более важно.
С точки зрения восточной философии, человек – звено в единой системе мирового развития, боевые искусства – часть этой системы. Таким образом, сочетание физических тренировок и психотренинга позволяло максимально развивать человеческие возможности. Боевая техника становилась таким же видом искусства, как живопись, каллиграфия, стихосложение или медицина.
Культура Дальнего Востока обращает особое внимание на контроль над эмоциями. И в Китае, и в Японии ценилась бесстрастность, а открытое проявление сильных эмоций воспринималось как проявление невоздержанности, а то и потеря лица. Европейская традиция таких ограничений не выставляет — открытость ценилась как прямое проявление благородства. (Хотя и в число самурайских добродетелей «искренность» включается, но здесь это понимается несколько по-иному. Как и «хладнокровие» в числе достоинств дворянина.).

ЗНАЧЕНИЕ ВОИНСКОЙ КУЛЬТУРЫ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

Сейчас, когда в обществе явно проявляются признаки деградации, особенно в нравственной и духовной сфере, когда нам навязываются ложные, чуждые ценности, когда со всех сторон идет бешеная пропаганда порнографии и насилия, надо осознать, что все это имеет огромное влияние на детей и молодежь, которая, в сложившихся обстоятельствах особенно остро нуждается в защите от губительных воздействий.
Поэтому исключительную важность имеет комплексная работа по воспитанию у подрастающего поколения естественных для них национальных, нравственных ценностей и идеалов, а также любви к Родине и своему краю.
В этой работе весомое значение может иметь возрождение русской воинской культуры. Мы редко задумываемся над тем, что современные боевые традиции исходят от традиций наших пращуров, а наш патриотизм родился более тысячи лет назад и все эти годы укреплялся боевыми делами наших предков. В условиях постоянных войн на Руси сформировалась четкая система подготовки воина, которая органично впитала в себя лучшие достижения воинского искусства и народные традиции в воспитании подрастающего поколения.
Есть смысл сейчас обратиться к этому богатейшему наследию, как к источнику военно-патриотического и профессионального воспитания молодежи.

1. КАКИМ ОБРАЗОМ В РАМКАХ СРЕДНЕВЕКОВОЙ КУЛЬТУРЫ  СКЛАДЫВАЕТСЯ РЫЦАРСКАЯ КУЛЬТУРА?

Создателем и носителем рыцарской культуры являлось военное сословие, зародившееся еще в VII - VIII вв., когда получили развитие условные формы феодального землевладения. Рыцарство, особый привилегированный слой средневекового общества, на протяжении веков выработало собственные традиции и своеобразные этические нормы, собственные воззрения на все жизненные отношения. Становлению идей, обычаев, морали рыцарства способствовали во многом Крестовые походы, его знакомство с восточной традицией.
Расцвет рыцарской культуры приходится на XII-XIII вв., что было обусловлено, во-первых, окончательным его оформлением в самостоятельное и могущественное сословие, во-вторых, приобщением рыцарства к образованию (в предшествующий период большая его часть была неграмотной).
Если в раннем средневековье рыцарские ценности имели в основном военно-героический характер, то к XII столетию формируется специфически рыцарские идеалы.
Одним из элементов светской культуры стала рыцарская культура.
В обязанности рыцаря входила не только защита чести и достоинства сюзерена. Традиция требовала от рыцаря следовать определенным "правилам чести", так называемому "кодексу рыцарской чести". Основа кодекса - идея верности долгу, кодекс регулировал правила ведения боя и т.д. К числу рыцарских достоинств относились благородное поведение в бою, поединке, щедрость, смелость. Традиция требовала от рыцаря знать правила придворного этикета, уметь вести себя в обществе, утонченно ухаживать за дамой, благородно относиться к женщине, защищать униженных и оскорбленных. В число "семи рыцарских добродетелей", наряду с верховой ездой, фехтованием, плаванием, игрой в шашки, умелым обращением с копьем, входило также поклонение и служение даме сердца, сочинение и пение стихов в ее честь.
Указанные идеалы составляли основу представления о специфически рыцарском поведении - куртуазии (от французского court -двор). Куртуазия - особый ритуал отношений и нравственных категорий, диктуемых придворным этикетом.
Таким образом, к XII в. рыцарские ценности подверглись систематизации и универсализации, им был придан широкий этический смысл. Эти новые ценности легли в основу светской, так называемой куртуазной литературы - рыцарской лирики и рыцарского романа.

2. КАКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ИГРАЛА РЕЛИГИЯ И ИНСТИТУТ ПАПСТВА В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ЕВРОПЕ?

Представляется исторически справедливым различать культурообразующую и цивилизующую роль вероучения и его лучших, образованнейших и наиболее искренних адептов – Василия Великого, Августина
Блаженного, Франциска Ассизского и т.д. – и роль церкви как государственного института, крупнейшего собственника, землевладельца, идеологического монополиста – организатора “охоты на ведьм”, “святой” инквизиции – то есть всего того, что можно было бы назвать антикультурой.
Надо отметить, что с ростом цивилизованности в мире, развитием просвещения и образования, успехами естественных наук, развитием экономических, торговых отношений между государствами Европы, эта антикультурная, вторая жизненно важная и системообразующая функция церкви и христианства не только не ослабевала, но, напротив, усиливалась – уже в XVI в., в эпоху
Возрождения, в эру великих географических открытий во имя Христа доблестные испанские “рыцари” истребляли коренное население и уничтожали индейскую цивилизацию в Южной Америке, а в 1600 г., накануне открытия Ост-
Индской компании и создания Шекспиром “Гамлета” церковники отправили на костер Джордано Бруно.
На заре средневековья эти кричащие противоречия христианизированного мира еще не проявлялись в столь яркой форме. Напротив, тогдашние монастыри
– поистине культурные центры. В сословной организации общества первому сословию отводилась особая роль, но и в первом сословии – духовенстве – были свои первые – наиболее определенная социальная группа – монашество.
Монастыри, впервые появившиеся в Европе в VI в., были не только обителями послушания, утешения, благотворительности и т.п., но и вплоть до XII в. практически единственными очагами просвещения. Классический европейский монастырь эпохи зрелого средневековья сочетал в себе школу, библиотеку и своеобразную мастерскую по изготовлению и ремонту книг. Образование и воспитание были, разумеется, сугубо богословскими.

“Третье” сословие включало в себя все прочее население, то есть крестьян, горожан, простолюдинов, разбойников, ремесленников, купцов, людей самых различных профессий, объединенных (в условиях гшородской культуры) в цеха и отличавшихся также своей “цеховой”, узкосословной, внесословной моралью.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ:

1. История мировой культуры: Наследие Запада / Под ред. С. Д. Серебряного – М.: РГГУ, 1998
2. Корякина Е.П. Культура средневековой Западной Европы: особенности, ценности, идеалы – М., 2002
3. Культурология. История мировой культуры: учебник для вузов, под ред. А.Н. Марковой – М.: Культура и спорт, ЮНИТИ, 2001
4. Хейзинга Й. Homo Ludens; Статья по истории культуры – М., 1997
5. Хейзинга Й., "В тени завтрашнего дня" – М.,1992

НАШИ УСЛУГИ
К СВЕДЕНИЮ